Тимоти сыграл вступление к песне, которую Сирена собиралась петь, — нежную грустную мелодию. Сирена вставила свечу в канделябр. Свет пламени заиграл в ее глазах, свечи отбрасывали теплые золотые отблески на ее прелестное лицо и плечи. Медленно двигаясь под музыку, Сирена вышла на середину сцены и раскрыла веер. Чистым нежным голосом она запела старую песню.
— Что это? В чем дело? Что здесь происходит? Быстро зажгите лампы! Уберите ее отсюда! — В зале появилась Перли. Она двигалась между столиками, расталкивая посетителей. Заслышав ее злобный голос, к ней присоединилось несколько мужчин, требовавших света и девочек.
— Уберите ее отсюда! Приведите девочек!
Остальные свистели и кричали на них, требуя тишины. Сирена начала сбиваться, а потом совсем умолкла.
Вдруг один мужчина вскочил на ноги и, опрокинув столик, встал между Перли и сценой, не давая ей пройти. Хоть он и не трогал ее, Перли испугалась и отступила назад.
Мужчина едва заметно кивнул.
— Пусть представление продолжается, — сказал он, — мне хочется послушать эту песню.
Его голос звучал негромко, но очень отчетливо. Ответ Перли утонул в общем шуме, но ее минутного замешательства оказалось достаточно, чтобы все вновь стали рассаживаться по своим местам.
Сирену выручил тот самый мужчина, с кем она столкнулась несколько минут назад. Отвернувшись от Перли, словно позабыв о ней, он возвратился к столику, не сводя глаз с певицы. В знак признательности она посмотрела на него с теплой улыбкой. Он ответил ей взглядом, полным восхищения и обожания, и это придало Сирене уверенности. Она почти бессознательно все время оборачивалась в его сторону. Казалось, она пела для него одного. Сирена не заметила, как в баре воцарилась мертвая тишина. Все взоры устремились к ней. Золотоискатели не сводили с нее глаз, они всматривались в ее темные волосы, разглядывали платье, затаив дыхание, следили за ее полными грации движениями. Сирена поняла, что добилась того, чего хотела, и даже того, на что не смела надеяться, когда в середине номера мужчины начали снимать шляпы, а потом стали один за другим вставать, выражая этим уважение к словам песни и ее исполнительнице. На глаза Сирены навернулись слезы.
Когда она кончила петь, зал взорвался одобрительным свистом, аплодисментами и криками. Рядом со сценой какой-то мужчина причмокнул губами и, толкнув приятеля, сказал:
— Вот бы мне эту девочку. Прямо как на кровать из роз падаешь.
Его сосед фыркнул.
— Ты, видно, совсем из ума выжил, приятель. Ты что, не заметил золотые каблуки на ее туфлях? Она слишком богата и для меня, и для тебя. Ты бы не смог ее содержать, даже если бы взял крутой подъем.
«Взять крутой подъем» в золотоносных районах означало добывать золото из шахт тоннами, набивать им карманы, в общем, стать очень богатым. Сирена восприняла это как комплимент. Представив реакцию Перли на такое отношение к себе со стороны старателей, Сирена не могла сдержать улыбки. Ее радость стала бы еще больше, если бы она не услышала, как слова старателя стали повторять все, кто находился в салуне.
— Золотые Каблучки, — сказал со смехом один из посетителей, — это ей подходит. Золотые Каблучки.
За ним это имя произносили другие, и по залу опять прокатилась волна аплодисментов. Вард, похоже, оказался прав. На клички здесь не скупились и давали их очень быстро.
Спускаясь со сцены, Сирена решила, что никогда не откликнется на этот титул, каким бы распространенным он не стал. Она не нуждалась в такой славе. Ее не устраивала жизнь, которую могла ей обеспечить эта известность. Что бы там ни говорили Перли, Отто и даже Вард, ее положение не казалось ей безвыходным. Выход обязательно должен был существовать.
9.
Отто ждал ее на лестнице, ведущей со сцены в бар. На его огромной ладони покоился накрытый салфеткой поднос.
Он посмотрел на девушку хитрым взглядом.
— Вот ваш ужин. Перли сказала, если вы захотите съесть его у себя, можете подняться наверх.
— Нет, спасибо, я поужинаю здесь.
Сирена хотела взять поднос у Отто, но он придержал его.
— Я вам его отнесу. Мне все равно сейчас нечего делать.
— Спасибо, не надо.
— Нет. Я хочу это сделать. Перли сказала, что я могу составить вам компанию.
— Я очень благодарна Перли за заботу, и тебе тоже, но я хочу поесть одна.
— Я не могу этого допустить, — Отто замотал огромной головой, — я пойду с вами, как мне велели.
Его взгляд не нравился Сирене, его влажный приоткрытый рот вызывал у девушки чувство брезгливости. Однако у нее, похоже, не оставалось выбора. Если она хочет поесть, ей придется делать это в его обществе.
— Ладно. — Сирена направилась наверх с покрасневшими от гнева щеками. Там она указала Отто на столик в гостиной, он поставил на него поднос, и она опустилась на стул.
— Вот это да! — Отто развалился на восточной кушетке напротив нее.
— Ты ел? — с подчеркнуто сухой вежливостью спросила Сирена.
— Очень давно.
По всем правилам этикета Сирена сняла с подноса салфетку и расстелила ее на коленях, потом взяла нож и вилку. Ужин состоял из бифштекса, картошки, яиц и поджаренного хлеба. Ее сегодняшнее выступление стоило такого угощения. Но она бы насладилась им гораздо больше, если бы ей не пришлось ужинать в такой компании. Сделав над собой усилие, чтобы не замечать глядящего на нее с животной жадностью человека, Сирена принялась за еду. Отто смотрел на девушку так, словно раздевал ее взглядом. Он то и дело отирал рукой грязный рот и омерзительно ухмылялся.
Наконец Сирена отодвинула тарелку, взяла бокал с водой и, сделав несколько глотков, посмотрела на Отто.
— Мне, наверное, еще надо показаться внизу сегодня?
— Перли этого не говорила.
Он поднялся, обошел вокруг стола, приблизился к ней и резким движением вырвал бокал.
— Тебя там не ждут так скоро, малышка. Сирена вскочила на ноги, пролив воду на платье.
— Что ты делаешь? — закричала она.
— То, что уже очень давно хотел сделать, — прорычал Отто, отшвырнув в сторону ее стул, — с тех пор, как встретил тебя тогда ночью в Колорадо-Спрингс.
— Ты не посмеешь! Только пальцем ко мне прикоснись, мерзавец, и Вард выгонит тебя с работы, если сразу не прикончит!
— Ха! Вард Данбар тобой больше не интересуется. Ты ему надоела, и он отправил тебя вниз к остальным девчонкам.
— Это неправда!
— Мне лучше знать. Так сказала Перли. А уж ей-то известно, что у Данбара на уме. Она говорит, теперь никто не будет возражать, если я залезу к тебе под юбку. Именно это я и собираюсь сейчас сделать.
— Это тебе только кажется, — ответила Сирена, в то же мгновение оказавшись по другую сторону стола и устремившись к кушеткам и оттоманкам, занимавшим почти всю комнату.
